Достоверность частного

Автор: Иван С. Петрович | 06 Августа 2008

Простое добавление к названию выставки «подзаголовка» -- концептуальная фотография, объекты – оказалось мне, как куратору, очень полезным. Причем самым неожиданным образом...

Проблемы современной фотографии актуальны

Сама того не желая, я задела какие-то болезненные струны в восприятии фотографов, художников, галеристов. Их вопросы очертили и продолжают определять круг проблем, которые не решены в нашей художественной среде, а значит, тормозят ее развитие. Почему выставке современного искусства нужна концепция? Для чего существует институт кураторства и какова его роль? Насколько вообще актуально в Беларуси показывать некоммерциализованное искусство, непрофитные проекты? По-прежнему актуальны сомнения: стоит ли в новых выставках, которые не нацелены на ретроспективу, показывать работы прошлых лет? И даже такой детский вопрос: почему в качестве концептуальной фотографии показываются жанровые снимки, пейзажи, портреты? Почему фотографии вдруг стали называть объектом? К сожалению, у нас нет практики эффективного проведения «круглых столов» и других публичных обсуждений концептуальной фотографии. Насколько возможно, этот пробел восполняет опыт.

«Частный сектор» как концептуальный проект

В «Частном секторе» для меня была интересна максимальная достоверность – времени, места и состояния, которые мы определяем как частные. Что на самом деле достоверно?

Начнем с условности, и даже с антитезы: «Incertum» (недостоверное) – называется серия Сергея Ждановича, объединившая в рамках частной жизни романтического героя и его город. И этот парадокс очень характерен для современного человека: как ни плотно закрыты двери личного пространства, оно прозрачно. Мы готовили для этой выставки фотографию реалистичную, приближенную к документу, без украшательства. Что совершенно не равно иллюстрациям на бытовые темы. А оказалось, не столько обычные зрители, сколько профессиональные фотографы ждали от художников чего-то подобного. Думаю, что содержание фотографии в идеале определяется просто: есть традиция – значит, есть сюжет, жанр, конфликт интересов и т.д. Есть постмодерн, концепция – значит, есть дополнительная интеллектуальная составляющая, интерпретация, открытый неочевидный финал. В современной художественной критике известен даже термин «мыслящий реализм», что подразумевает определенный вызов традиции и не ассоциируется с ней. Но это в идеале. На практике, в одной экспозиции я соединила тему поколений («Навстречу» Альберта Цехановича) и чудо ухода из жизни («Один день и одна жизнь» Сергея Кожемякина). И деликатный эротизм («Отрицательное расстояние» Андрея Дубинина), впрочем, быстро примятый отпечатком пальца. Как ни реалистичны работы Игоря Савченко, его упорно считают концептуальным художником. Противоречия тут нет. В нашем случае мы имеем дело с исследованием самого процесса фотографии («Негативная история»). Не отпечатки на бумаге, а негативы представлены в двойных стеклянных паспарту, подписанных от руки. Съемка сделана в Германии, в Берлине и на острове Зюльт, где в 30-е годы был построен жилой квартал для офицеров люфтваффе. Частный сектор для других жизней, наполненный другим временем и другими событиями. В рамках нашей выставки -- это прекрасный пример актуального бескомпромиссного искусства, которое не нуждается в оправданиях. Автор, добившись понимания в художественных галереях и восторженного отношения у публики многих стран мира, не тиражирует собственные успехи, а продолжает создание своей системы координат и ценностей внутри нее.

Предметный мир – во множестве детских вещей, объединенных Даниилом Парнюком в личном пространстве (Без названия, 2003) и предельной скупости («Идентификация» Ольги Хохловой) – для меня столь же правдив, сколь и концептуален. Как и «Улица Районная. 1-я магистраль. Здание без адреса» Ивана Петровича. Это реальное название на карте Минска, а на снимке – мощный забор, за которым на много лет законсервирована стройка. Закрытое от города пространство занимает довольно большую территорию. И очень маленькую, несколько процентов площади кадра, занимают подробности, многократно увеличенные Михаилом Гарусом в серии «Незамеченный мир». Каким чудом они оказываются такими живописными, непонятно.

Наша публика не всегда готова и к многослойным, полифоничным фотографическим проектам. В «Частном секторе» таким был «Одна жизнь и один день» Сергея Кожемякина. Он сумел осмыслить и объединить фотографии из семейного альбома 70-х годов, фотографику начала 90-х, сделанную на их основе (серия «Голубые бабочки»), и кадры 2008 года. Последние – самые драматичные, глубокие сцены прощания с жизнью. Небольшие объекты (вещи в коробках) из повседневности ушедшего времени реалистичны, откровенны и почти уже инфернальны. Проект абсолютно цельный, и по замыслу, и по выбранным, адекватным ему технологиям. И мне кажется странным, что из него можно выдернуть архивные снимки и удивиться тому, что их вообще выставляют. Даже если не видеть единой концепции «одной жизни», понятно, что семейное фото – огромный малоисследованный ресурс, который должен быть в культурном контексте. В данном случае мы имеем дело с типичной точкой зрения бизнеса и массовой культуры, в основе которой лежит твердое (хотя не всегда осознанное) убеждение в том, что нужно срочно все продать и вообще зарабатывать деньги. Правда, художник в это же время хочет сказать людям что-то важное о себе. Что «странно». Но для «мыслящего реализма» – это самое существенное обстоятельство, поэтому «Одна жизнь и один день» – самая сильная работа в «Частном секторе».

Думаю, что и лаборатория Игоря Савченко, и вообще концептуальные работы фотографов ближе к реальной жизни, чем бытовые кадры, которые многие склонны принимать за правду. Фотография, с ее культом «настоящего», в этом контексте – такое же визуальное искусство, как живопись, и это принципиально важно. Конечно, концепция осталась бы придуманной, неживой конструкцией, если бы не искусство фотографии. С другой стороны, без концепции, без предложенного авторам понятийного аппарата, фотографический снимок становится иллюстративным материалом и принадлежит массовой культуре. Значит, вопрос в том, чтобы соблюсти нужную пропорцию интеллектуального потенциала и мастерства фотографа. Возьму на себя смелость утверждать, что «частный сектор» – большее чудо, чем принято считать у прагматиков. К счастью, никто из авторов не предложил нам «честных» историй, о которых критики потом говорят: когда берете в руки фотоаппарат, не спешите, подумайте, для чего вы это сделали.

А что делает куратор?

Куратор в моем понимании – участник творческого процесса. Он создает концепцию выставки и ее саму как своего рода произведение, автономное и экспериментальное. В рамках этого произведения хорошо и правильно было бы дополнить экспозицию каталогом, где текст куратора был бы интеллектуальной составляющей, исследованием. Возможно, он доработал бы какие-то идеи, которые не были реализованы выставкой. Или проанализировал совершенно неожиданные результаты работы. Это очень ответственная и в то же время компромиссная задача, поскольку куратор работает не один, а в постоянном диалоге с фотографами. Хотя и куратор-менеджер, финансовый и информационный, не менее, если не более, востребованная фигура. Мало того, что уже эти задачи более, чем объемны, работа куратора – практически всегда сопротивление. Ангажированность, коммерческие стандарты, обычная банальность и конъюнктура, которые активно вмешиваются в сферу художественной фотографии, – лишь немногие из повсеместных проблем. А есть еще и локальные, наши проблемы, например, консерватизм, нехватка галерей и выставочных площадок.

Но одно преимущество у куратора, безусловно, есть. Он видит фотографию, как общий, многоуровневый процесс, в котором есть разные имена, жанры, стили и были разные времена. И в этом смысле мне интересно показывать работы разных художников, причем я бы посоветовала зрителю воспринимать их без штампов и предубеждений.
Стилистика, интерпретации и технологии, которые представляются мне возможными в рамках концепции «частности», соединились хоть и «по плану», но все равно неожиданно. Думаю, что важна была и общая работа известных, состоявшихся художников, прошедших определенный путь в освоении фотографических реалий, с близкими по духу и более молодыми коллегами. Для последних тоже важен и необходим такой опыт. А вообще, в современной фотографии, много чего есть. Бизнес, масс-маркет и артхаус, медийные проекты – к счастью, у нас есть выбор.

В проекте принимают участие:
Михаил Гарус
Из серии «Незамеченный мир». 1992.
Сверхувеличение фрагментов.

Андрей Дубинин
Отрицательное расстояние. 2007.

Сергей Жданович
Из серии «INCERTUM». 2008.

Сергей Кожемякин.
«Одна жизнь и один день» 
— Из серии «Голубые бабочки». 1992.
Желатино-серебряные отпечатки. Тонирование. 
— Из серии «Семейный альбом». 1989 – 1994.
Желатино-серебряные отпечатки. 
— «Один день. 18 марта 2008 г.» 2008.
Цифровые отпечатки.

Даниил Парнюк
Без названия. 2003.

Иван Петрович
«Улица Районная. 1-я магистраль. Здание без адреса». 2005.

Игорь Савченко
«Негативная история». 2008. Ч/б негативы, стекло.

Ольга Хохлова
«Идентификация». 2005 – 2007.

Альберт Цеханович
«Навстречу». 1986 – 2006.
Желатино-серебряные отпечатки.